Сонеты шекспира в контексте английского искусства конца xvi — начала xvii века часть 4

Все уже о тебе рассказал, На что мой дух смог и слово искреннее. Что найду, которых докинут слов К образу твоему ясный кумире? Нет ничего уже. И вновь и вновь Я с конца возвращаюсь к пролога. И словом древним, как молитву бoгy Ежедневно тебе пою о любви. И те слова в новой любви до сих пор Звучат так же на новый мотив. Любовь не видит седины в волосах, Навеки взяв старость в батраки, Приходишь ты, любовь, гостю дорогой Как вид наш твою предвещает гибель. В английском искусстве времен Шекспира формирования идеального человека предполагалось обогащением духовного смысла жизни общества. Дружба и любовь были теми факторами, которые как раз больше всего способствовали этому формированию. Живопись, не только портретный, воспроизводил в своих собственных качествах красоту живой, телесной человека, красоту, которую получил от человека мир, данный ему в чувственных ощущениях. Интересы чувственной красотой достигло кульминации в произведениях многих английских поэтов шекспировской эпохи, особенно у самого Шекспира. Произошло такое в английском живописи, особенно в портретном. Человек на портретах английских миниатюристов выражала всю полноту жизненных сил, все богатство своей человеческой природы. И все же, вчитываясь в сонеты Шекспира, иногда ловим себя на мысли, что жизнь текучее, к сожалению; что эти оживленные герои, особенно героиня, уже давно переступили границу земного бытия, не оставили после себя другого следа, кроме сохранившегося кистью художника образа своей живой красоты, кроме сохраненной такой же красоты поэтом в своих стихах, которые у него пластические, изобразительные и живописные; живописные в динамике эмоций и чувств, в интонациях и оттенках мнений. В этом они соприкасаются с миниатюрными портретами. Мысли о бренности человека не приводили Шекспира до отчаяния. Они рожали такие строки: Сожгли трижды в золотом огне Три осени наряд весны зеленый.
поиск работы на vswork
Однако кажешься и теперь для меня Такой же ты, как и в далекие дни. *** В моих строках после смерти мы воскреснет, И смерть не разъединит нас, она С косой идет на дикие племена, Й им страшная, немым и бессловесным. Твой памятник из моих вдохновленных слов Переживет гробницы королей. *** Благословенно зло, когда от зла Становится милее нам все прекрасное, И та любовь, что уничтожена была Розцвившы вновь, никогда не погаснет. *** Да у моего сердца памяти живой Твой образ будет жить и не знали тлена, Пока сердце , пока мозг мой И пока сам бесследно я не сгиба. В следующей группе «сонеты, посвященные смуглой возлюбленной», возникает образ неизвестной женщины. Кто же она? "Смуглая леди сонетов, — пишет в послесловии к сонетов Шекспира О. Алексеенко — начиная с Хихст., Отождествляли с придворной дамой королевы Елизаветы Мэри Фиттон, но на недавно найденном портрете она изображена белокурой. В 1973 году английский историк А. Роуз выдвинул версию, согласно которой прототипом героини была Эмилия, дочь придворного музыканта Б. Бассано и жена Уильяма Ланье. Розгадання этой загадки однако не так и существенное для восприятия цикла шекспировских сонетов, которые, в конце концов, является поэтическими документами эпохи, а не биографическим "18. Следовательно, не уместно и сейчас полемизировать с выводами комментариев к сонетов Шекспира. Но неуместно только в одном — в выяснении личности «смуглой леди»; а утверждение, что сонеты не является биографическим документом, следует возразить. Они действительно поэтическим документом эпохи, но одновременно и документом биографическим, потому что все сонеты Шекспира в первую очередь отражают самого поэта, образ его мыслей, его мировоззренческие убеждения, его личность как художника, его умение влиять на мысли и чувства читателя, его огромное влияние на формирование сознания. Петрарка сначала увидел красавицу и влюбился в нее, а затем воплотил свое представление о ней, ее образ в поэтическую форму; Рафаэль сначала увидел девушку, вошел к ней, почувствовал ее красоту и богатство души, а затем воплотил ее в образ Сикстинской мадонны. Сначала человек, а затем поэтический образ. Так и Шекспир: встреча с женщиной, влюбленность в нее были толчком к составлению ее образа в сонетах. Сначала была жизненная коллизия, а затем поэтический документ и эпохи, и биографии. Иначе не могло быть, потому что ни одна воображение не в состоянии создать ни живописного, ни поэтического произведения. Живой автор, существующая личность воплощается в художественном произведении в своеобразную личность, называемый в литературе образом автора. «Встреча сознания читателя с автором (мы представим здесь Шекспира — Б. Г.), — пишет литературовед Н. Бонецкая в работе» Образ автора «как эстетическая категория», — происходит тогда, когда за художественным миром начинает происходить авторская активность, его создала. Что же за образ появляется при этом в сознании читателя? Как оформляется, осознается и заканчивается впечатление от встречи с автором? Этот образ совершенно особый, его природа отличается от природы образов героев произведения. Прежде он не имеет ни пластической оформленности, ни Характерологически законченности. С художественного произведения мы не можем не только получить каких-то сведений о внешнем виде автора, но и сделать более-менее определенные выводы о его эмпирический характер. И все же образ автора, раскрывается в произведении, соотносится с авторской личностью, пожалуй, более тесно, чем его портрет или характер. В процессе творчества личность отвечает себе в наибольшей степени, поэтому в художественном произведении присутствует сама суть автора, и глубина произведения, так сказать, вертикаль его соответствует глубине авторской личности "19. Итак, биографический элемент таки присутствует в художественном произведении, пусть и не в каждом. Можно также предположить, которое ни разу не было высказано исследователями произведений Шекспира, что, несмотря на мужскую форму обращения, другом лирического героя могла быть и женщина, как это часто ощущается в сонетах Данте и Петрарки. И этим объясняется бесконечное удивление автора красотой другу; также такие переживания, как у автора, собственно и характерно вызывать женщине. Однако, перейдем к тем двадцати пяти сонетов, в которых главной героиней считается «смуглая любимая». Лирический герой продолжает путь своих мыслей и чувств и в направлении идеализации действительности, и в направлении разочарований, ведь нет и не может быть идеального общества: он сомневается, возможные гармоничные сочетания своих и «смуглой возлюбленной» чувств и мыслей. На фоне этих душевных недоразумений происходит противопоставление светлых, чистых чувств нездоровой страсти, которая легко разрушает чувство любви. Именно в этом цикле проявляется отношение поэта к принципам всепрощения и в неестественной изменения понимания красоты Когда брюнеток хорошими ни звали, Хотя они были образцом красоты. опороченного красоту в новые времена, Прекрасное уже доходит до развала. А все гадкое, прибегнув к краскам,