Биография шевченко т. г

Шевченко попросил открыть форточку, выпил стакан воды с лимоном и лег ... Около трех часов дня Тараса Григорьевича видвидило еще несколько приятелей. Он сидел на кровати, каждые пять-десять минут спрашивал, когда будет врач, и выражал желание принять опий, чтобы забыться сном ... Когда остался один В. М. Лазаревский, Тарас Григорьевич начал говорить, как хотелось бы ему побывать на родине, вздохнуть родного воздуха, которое восстановило бы его здоровья: «Вот если бы домой, там бы я, может, выздоровел». Несколько раз повторял: «Как не хочется умирать». Вскоре снова приехал врач Е. Я. Бари, а затем и врач П. А. Круневич. Они всячески облегчали страдания поэта. Чтобы уменьшить боли, поставили на грудь вторую мушку.
курсы вокала

В 9 часов вечера врачи выслушали Тараса Григорьевича и признали, что состояние поэта безнадежный. Вскоре боли возобновились с новой силой. Почувствовав, что опять начинается приступ, Шевченко спросил, нельзя его остановить. Врачи поставили горчичники на руки, дали сердечные лекарства. Поздно вечером Тарас Григорьевич, ухватившись руками за матрас, сидел на кровати, тяжело дыша — с большим напряжением. Так без сна Шевченко провел всю ночь с 25 на 26 февраля. Невыносимые предсмертные страдания, тяжелые боли в груди не давали ему лечь. В комнате было душно, воздух наполнен терпкого запаха лекарств и ядовитых кислот, которые применял Шевченко при гравировке. Поэт умирал. В его груди клокотало, как в кратере угасающего вулкана. Порой казалось, что уже конец, а через мгновение больной снова поднимал тяжелые веки, и из груди вырывался глухой стон. Ночью он будто задремал. Но около пятой часов утра вдруг засуетился, встал с постели, зажег свечу и, цепляясь за стены, вышел из комнаты. Ему захотелось побыть в своей мастерской, где сидели несколько ближайших его друзей. Он спустился по винтовой чугунными лестницами, остановился в дверях, пошатнулся, вскрикнул и тяжело рухнул на пол. Люди, подбежали, подняли его уже мертвым. Так умер великий гений Украины. Это произошло в 5 часов 30 минут утра 26 февраля по старому стилю, или 10 марта — по новому. Смерть наступила мгновенно, в результате паралича сердца, вызванного хронической сердечнососудистой недостаточностью. Лечили Т. Г. Шевченко в соответствии с уровнем медицины того времени. Но никакие лечебные меры не могли уже повлиять на течение болезни и ее конец. Можно было бы спасти Шевченко, применяя методы современной медицины? Медицина наших дней могла бы продлить жизнь великого Кобзаря. Мощные современные лечебные средства, безусловно, продлили бы жизнь поэта, но не надолго — уж большой, непоправимый ущерб был причинен здоровью Т. Г. Шевченко невыносимо тяжелыми условиями заключения, ссылки и солдатчины. Смерть гениального поэта, пламенного борца за свободу и счастье людей вызвала глубокую печаль народа, жгучей болью отозвался в сердцах миллионов тружеников. Для прощания с Т. Г. Шевченко гроб с его телом был установлен в Академии искусств, рядом с комнатой покойника. Много цветов и лавровых венков покрывало гроб, заполняли комнату. 28 февраля 1861 на панихиде были произнесены речи не только на русском, но и на украинском и польском языках. Известно, что царское правительство во что стремился опорочить украинский язык, заявляя, что это речь не литературная, а простонародная. И надо было иметь большое мужество, чтобы произнести над гробом Т. Г. Шевченко речь на украинском языке, тем более, что в храме это время были присетни церськи жандармы. К гробу великого Кобзаря пришла также и вся корпорация польских студентов и преподавателей. Один из них, демократ В. Ю. Хорошевский, произнес над гробом проникновенную речь на польском языке: "Пусть также и польское слово, короткое, но сердечное, звучит у твоей гроба, славный поэт русинский! Ты любил свой край родной, свой Днепр синее, свой народ сермяжной; ты мощным певцом этого народа ... Хвала тебе, достойный Тарас, хвала тебе " Хоронили Шевченко на Смоленском кладбище. За гробом шли его многочисленные друзья и знакомые, среди них были М. Некрасов, М. Салтыков-Щедрин, Достоевский, Н. Лесков, Л. Жемчужников, И. Панаев и многие другие. Над свежей могилой поэта были произнесены речи. Выступил революционер-демократ Николай Курочкин, один из лучших переводчиков произведений Кобзиря на русский язык. Его выступление, проникнутый сердечной простотой и искренностью, все время прерывался рыданиями самого оратора и присутствующих: "Еще одна могила раскрылась перед нами! Еще одна чистая, честная, светлая личность оставила нас; еще один человек, который принадлежал к высокой семье избранников, которая выразила за народ самые светлые его порывы, которая угадала самые светлые его желания и передала все это бессмертным словом, — закончила горькую жизнь свою, переполненное борьбой за убеждения и всякого рода страданиями ... Вся его жизнь была рядом испытаний; чуть под конец ему улыбнулось счастье: он видел начало той общественной дела, к которому несся всей душой ... Не дожил он до осуществления тех начал, распространению якихсприяв своими песнями ... не о многих можно сказать, как о нем: он сделал в жизни свое дело! Счастье в жизни было не для него, — его ждет другое, посмертное счастье — слава ... " Уже более ста лет прошло как перестало биться благородное, мужественное сердце гениального поэта революционера Тараса Григорьевича Шевченко. Но светлый образ великого Кобзаря бессмертен, как и сам народ, породивший его. Вечно нетленная творчество гениального сына Украины жива дыханием жизни, биением горячего человеческого сердца. Бессмертные могучая сила его таланта, проницательность и глубина его мысли, мужество и нежность его лирики, острота и пристрастнисть его слова, мужество и напевность его стихов, самоотверженная любовь его к своей родине, к своему народу. 1 ЦГИАЛ — центральный государственный исторический архив в Ленинграде, фонд 789, опис23, в 1861., Это 7, л 107. 2Пансионеры — лица, получавшие постоянную и ежемесячное пособие от Общества поощрения художников. 3 ДАЛО — Государственный архив Ленинградской области, фонд 448, описание и, дело сорок четвёртом, 1826 — 1855, арк.176. 4 социал, фонд 777, опис5, 1909, справа115 5 диам — Государственный исторический архив Московской области, фонд 16, описание 47, дело 130, л. 14. 6 Речь шла о врача П. А. Круневич, польского политического деятеля, одного из оренбургских спивзасланцив Шевченко, с которыми поэт дружил и часто встречался в Петербурге после возвращения из ссылки. 7 Отдел рукописей Государственной публичной библиотеки им. Салтыкова-Щедрина в Петербурге, архив литфонда, дело 6, в 1861 п. Л. 135-136.