Трагедия якова мамонтова «когда народ освобождается» — проблематика, литературный контекст

Трагедия Якова Мамонтова «Когда народ освобождается»: проблематика, литературный контекст Самый значительный вклад в становление и эволюцию украинской философской драмы сделала, безусловно, Леся Украинка. Ее драматические произведения (например: «Одержимая», «Кассандра», «Руфин и Присцилла», «В пуще», «Боярыня», «Лесная песня», «Оргия» и т. д.) нарушали сложные социально и нравственно-философские проблемы активно разрабатывали вопрос нациософское и натурфилософского плана. Выдающаяся роль в развитии нового украинского театра и драматургии относится и Владимиру Винниченко, в творчестве которого нашло свое яркое проявление философское постижение смысла человеческого бытия. В пьесах художника довольно часто за внешней историей жизненного момента или случае кроются размышления над глубинными, внутренними механизмами определенных явлений, отдельных человеческих характеров. Собственно, его драматургия является своеобразным философствования, принципиально отличается от традиционной логики с ее двумя диаметрально противоположными утверждениями, его драматические произведения, тяготея к доксологикы, допускают «одновременную истинность многих мнений». На качественно новый уровень подносили украинский театр, вырывая его из рамок этнографического бытовизма, вводя в круг европейских тем и проблем, и такие драматурги, как С. Черкасенко, Олесь, И. Кочерга и другие. Примечательно место в этом процессе занимает и Яков Мамонтов (3.11.1888 — 31.01.1940). Еще учась в Дергачевском сельскохозяйственном училище близ Харькова, парень увлекся сценическим искусством. Юношеское увлечение переросло в любовь на всю жизнь.
маленькую квартиру

Драматургическое творчество Я. Мамонтов претерпела ощутимого влияния европейского и украинского модерна, в частности Ибсена, М. Метерлинка, Вороного, Олеся, В. Винниченко и др. В творчестве писателя можно условно выделить три этапа: — пьесы, созданные до 1920 года, в значительной степени «выдержаны в духе ибсенивського психологизма», как отмечает Ю. Костюк, подражательные . Однако, несмотря на эти недостатки, обращение к мифу, сказки давало автору возможность нарушать пусть и не новые, но все же интересные философские проблемы социального и морального плана. Действительность и мечта, творческое призвание и семейный долг, верность и предательство, свобода и рабство — вот далеко не полный перечень тех вопросов, которые волнуют драматурга; — второй этап охватывает 1920—1925 годы. Автор движется по той «восходящей» линии, которая, по словам Ю. Костюка, впоследствии «твердо и бесповоротно привела его на платформу Советской власти». Произведения этого (переходного!) этапа ли интересные. Они свидетельствуют острый конфликт возросшей мастерства автора с подчинением тоталитарной психологии системы. Нелегкая борьба эстетического начала с социальной заангажированностью наконец закончится победой последней. В 20-х годах писателя, как справедливо отмечал Ю. Костюк, «волнует проблема личности и революции», что и не удивительно: после большевистского переворота 1917 года так хорошо заповидалося на равенство братство, свободу, и во что не мог и не смел не верить автор; — третий этап (с 1926 и до конца жизни) отмечен ослаблением оригинальности Якова Мамонтова-драматурга. Автор занимается переделками произведений других мастеров слова, пишет пьесы для юных зрителей, либретто опер, выступает как теоретик драматургического искусства. Плодотворное усвоения модернистских традиций свидетельствует уже первая пьеса писателя (лирическая драма на четыре акта, по авторскому определению) «Девушка с арфой», написанная в течение 1914—1918 годов. В основу произведения положен характерный для того времени findesiclьивський конфликт кризис научного мировоззрения, уныние и разочарование в всесильности человеческого разума. Главный герой пьесы профессор Будновський — натура романтичная и неравнодушна к красоте. Получив признание и авторитет в научных кругах, ученый-биолог достаточно быстро осознает, что его душе хочется чего-то другого. Поворотным моментом в жизни ученого становится встреча с девушкой с арфой. Профессор собирается покинуть науку, вернуться к природе, поселившись на острове. Он понимает, что технократическая цивилизация, отрывая человека от естественной жизни, механизирует ее и лишает счастья. Пьеса Я. Мамонтов с позиций нашего времени воспринимается как строгая предостережение человечеству. "Мы стали полулюдьми, напивмашинамы! Мы уже не можем ни думать, ни чувствовать, ни желать без механики! Мы стали жертвой собственного ума, теряет все «детское», естественное в человеке, на все наложили свою руку, ко всему прилепили наши ярлыки, все размерял, вычислили, расставили в ряды и всю свою жизнь вдавили в один огромный механизм! »- Произносит профессор Будновський. Однако намерениям ученого не суждено было осуществиться. Конфликт между мечтой о жизни в согласии с собой и миром и дисгармоничностью действительностью профессор решает выстрелом за кулисами. Однако, несмотря на самоубийство главного героя, пьеса заканчивается светлым аккордом: сияет весеннее солнце, слышится далеко песня девушки с арфой. Произведение щедро наполнен многочисленными символическими образами: встречаются здесь и феи, и статуя Науки и персонифицированные сказки детства. Чертами символизма обозначена и лирическая драма «Над бездной» (1920). Любовь, стремление семейного уюта на позвах с художественным призванием — такова тема этого произведения. И хотя пьеса «страдает некоторую нарочитость сюжета, декларативность многих реплик персонажей», как справедливо указывает А. Кравченко, что препятствует «органической материализации мощного замысла, воплощению морально-философской проблематики», все же обращение к вечным экзистенциальных проблем весьма примечательным . Под влиянием эстетики символизма написаны и драматические этюды Я. Мамонтов «Dies irae» («День гнева»), «Третья ночь», «Запад». В драматическом этюде «Dies irae» действует только трое персонажей: Мария, ее сын Ясь и Юрий. Выставленная в художественном салоне картина художника Юрия «Дорога в рай» разбудила от сна пани Марию, стала для женщины, как она сама утверждает, «святым путем к визволу и в любви», с одной стороны, и «тернистой дорогой к измене», за словам художника, с другой. Эта любовь подарила влюбленным сына — Яся. Парень не знает, кто его настоящий отец, гордится древним родом Ставроцьких. «Бремя неискренности, лжи», который вынужден был нести Юрий на благо своего сына, оказался для художника непосильным, подрезал крылья его творчества. Признание же художника в отцовстве и стало этим «dies irae», днем гнева. Эта правда оказалась очень тяжелой для парня. Ясеви снится, что его зовет тень покойного преданного отца. И парень с «протянутыми руками, как снохода, идет к морю, в прозрачную ночную даль». Горькая ирония судьбы: «Дорога в рай» невольно стала путем в ад. Господин Юрий заходится диким, безумным смехом. «А над морем вновь грозно и величественно гудит строгий голос Времени ...»