Биография григория кочура часть 2

Пишите, в крайнем случае, с сообщением о том, что письмо отдан адресату, есть такой способ. Кочур ". Вскоре (1956) Григорий Порфирьевич прислал мне второе письмо: " ...В Киеве я видел однотомник Тувима, да и вообще много интересного. Посылаю Вам следствие моего сидения над чехами — два стихотворения Петра Безруча. 1. «Читатели стихов». 2. «Успех» ... « Стихотворение» Читатели стихов «опубликован в серии» Жемчужины мировой лирики «, Петер Безруча» Силезские песни «(1970), а» Успех "еще нигде не напечатанный, его нет и в последнем сборнике переводов Кочура «Второе эхо» (1991). Почему? Может, через подтекст? Подаю полный текст стихотворения: Успех Пел я, критика хвалила, Мол, трогательные песни. Нет, мигает только тусклый память Души, лишь огоньки блудные. Говорили: Что за самобытность! Могущество признали мою. Нет, я в Силезии родился, В том затравленного края. Читали стихи эти и пражане, Звучали аплодисменты и там. За что? Что где-то жила Маричка? За то, что горло сжали нам? Если бы в Бескидах запылала От факелов мгла немая, И пение мой играл в шага лавам Где и я шел бы со всеми. Если бы ты, великану закован Народ усыпленный, без прав, Из песен моих научился такого — Я бы сказал: хорошо я пел. Как человек одаренный, патриотическая, разносторонних взглядов, Кочур не мог быть в стороне литературного процесса 60-х годов. Он продолжал трудиться упорно и продуктивно (переводы, рецензии, заключения сборников, выступления-лекции перед молодыми переводчиками и поэтами в помещении Союза писателей Украины) работал с жаром одержимого. Познакомился со многими «шестидесятниками» и охотно поддерживал общение. Двери его дома в Ирпене были открыты для всех без исключения. Это какой-то мере ослабило здоровья, он почувствовал себя эмоционально уставшим. "27. VI. 1965 Дорогой Николай Александрович! Давно уже прервалась наша переписка.
заменить дисплей iphone в новосибирске
Я был так болен и устал, так ко всему охладел, такая на меня напала апатия, ничего не мог писать. Вынужден был симулировать «бурную деятельность», но все говорил, а не писал. Забросил и переписки очень. Вот бросился составлять список необходимых писем, и насчитал их 37 пока ... Ваш К. " В августа 1965 года Григорий Порфирьевич с женой Ириной Михайловной взяли путевку в хустовского дома отдыха и, чтобы проведать меня, решили ехать через Херсон, а дальше Одесса ... Хуст. Гостили двое суток. Моя жена дала им одесскую адрес своей подруги в. преподавателя Одесского технологического института Натальи Яковлевны Савиной, где они могли бы переждать несколько дней. Но, как говорится, не тут-то было. "15.ИХ. 1965 Дорогие Лино Ивановна и Николай Александрович! Пишем Вам с большим опозданием том, что путешествие наши сего года сложились как-то бессмысленно, совсем по-другому, чем мы себе их планировали. Нигде мы не останавливались на долгое время, блуждали, как те цыгане. Итак, из Херсона вылетели мы в Одессу. Там нашли убежище у Натальи Яковлевны. Очень милая семья, приняли нас (между прочим, Вам передавали привет) ... Когда мы на следующий день пошли покупать билеты, то оказалось, что на Ужгород, Черновцы или Ивано-Франковск разобрали на 2 недели, и лететь можно только ... на Киев. Мы и полетели. А уже дома сын взял билеты (на поезд) в Ивано-Франковск. Я тем временем нацарапал статейку в "Лит. Украина ", а потом мы поехали ... поехали в Яремче, там побыли несколько дней — я то еще даже и в Коломыю съездил. И только наконец мы выбрались на место нашего «постоянного» отдыха — в Хуст. Но так как мы прибыли сюда с опозданием, то и быть нам приходится немного — всего на Хуст осталось 5 дней: завтра уже едем на Мукачево, послезавтра Ужгорода ... Отдыха фактически у нас не было. Любовались живописной природой в Яремче, водопадом, горами, тряслись по 6:00 в автобусах, ездили на Синевирское озеро (горное озеро за Хустом), и для этого целый день тряслись уже в машине кинопроката. Затем слезали на гору, где руины Хустского замка, вы посетили Хустский музейчик, делали опыты по магазинах, и т. д. На меня такое активная жизнь неожиданно повлияло хорошо — я чувствую себя довольно бодро — может, когда вернусь, то и работать смогу. Правда, я не уверен в этом: дрова на селе я рубил с большой охотой, а писать — это вещь тяжелая и неприятная. А вот Ирине Михайловне нужен был покой в строгом смысле этого слова, следовательно, она чувствует себя не очень уверенно, — «Отпускной сезон» ее этим летом потерян. Такие наши дела. Ждем Вашего отчета. Ирина Михайловна приветствует. Она до сих пор увлекается Вашей усадьбой. Г. Кочур ". Известно, что интеллигенция — это национальное сокровище. Она всегда подталкивает власть к активизации умственной деятельности. Не потому советская власть не любила национально сознательную интеллигенцию? С начала установления такой власти и до 90-х годов этого века репрессии по ней не прекращались. Молох репрессий перемолол сотни тысяч настоящих патриотов, еретиков новой мысли, а те, кого он обошел, жили в королевстве кривых зеркал. 70-е годы «ознаменовались» новым наступлением власти на творческую интеллигенцию. Возобновились безосновательные аресты, преследования, шпиономания, унизительные допросы, несправедливые суды, тюрьмы и сознательное уничтожение в человеке совести. Власти знали, что совесть без веры не бывает, и человек меряется не из ног до головы, а от головы до неба, и чем ближе он стоит к небу, тем опаснее для провластной номенклатуры. Черная полоса допросов и травли 70-х годов не обошла и Григория Кочура. Издательство «Радуга» еще успевает опубликовать под редакцией уже «помеченного» Григория Порфирьевича сборник «Певец» (1972) с мировой поэзии конца XVII — первой половины XIX в., но на дальнейшее сотрудничестве не решилось. Нравственные раны прошлого имеют свойство долго не заживать, они всегда дают о себе знать, когда на них накладываются новые раны несправедливости. Вызовы в КГБ, унизительные допросы, запугивание, обвинения в моральной и материальной поддержке опального Николая Лукаша, и, наконец, исключение из Союза писателей, отчуждение от литературного процесса, негласный запрет печататься, подрывают его здоровье, морально утомляют. Он остается в изоляции. Многочисленные «друзья и товарищи» забывают дорогу к дому. Как-то я спросил одного поэта, который раньше часто ходил в Кочура, почему бы ему теперь не навестить Григория Порфирьевича. Поэт с прямолинейной откровенностью ответил: «Боюсь».