Футуризм и барокко — оси пересечения

Футуризм и барокко: оси пересечения Футуризм заключался не только на изображениях машин, моторов и других изобретений. Вообще речь шла о перемене содержания, тесно связано было с пониманием новой действительности, а также о перемене материала, с помощью которого был выражен этот смысл. Материалом, а одновременно орудием творчества футуристов-поэтов было ничто иное, как слово. Само слово стало объектом экспериментирования, и не только в отношении его содержания, но также к способу его графического изображения. Литературе футуризма присуща была склонность «иконизуваты вербальный знак». Этот образ должен быть прямой аналогии с реального явления, сокращением, синтезом, квинтэссенцией, независимой от содержания. Подобно в иконе, так и в поэтическом образе план содержания и план выражения имели взаимно проникать. Футуристы обращают большее внимание на форму произведения, чем на содержание. Уклад букв, слогов, слов и шрифты отвлекали внимание от содержания, в пользу визуализации собственно формы. Материализации языка служили совпадения слов в стиле «пространство-ничто», «зубы-лампы», а также слова, которые описывали шум, запах, вес и другие физические свойства предметов. Действительно трудно найти какой-то конкретный смысл в стихотворении, скомпонован из обломков слов или эллиптических конструкций или фраз с деформированными союзами. Возникает впечатление, что слово еще не сформировалось или уже начало терять форму. Сутью становится сам процесс формирования содержания, например в стихотворении Михаила Семенко: "ГК бк вк дк нк тк ру оро в ? с? « Это произведение сосредоточиваются на отдельных буквах. Β др реализует принципиальную »не дифференцированность» формы и содержания. Происходит трансформация художественного языка, целой ее структуры. Это настоящая атака на грамматику, синтаксис, лексику.
http://reklama-prodvijenie.ru/prodvigenie-saitov-pod-klych/продвижение-сайтов-по-запросам
Это как бы возврат к периоду, когда речь только формировалась, к своеобразной «языковой архаики». Новые средства, которыми пользовались футуристы, возникали из потребности поисков новаторских способов кодирования текста, то есть предоставление ему какой семиотической (смысловой) системы, которая автоматически набрасывает соответствующей метод отчитывание текста. По Ю. Лотмана, «генерированию смысла» служит переключения из одной «системы семиотического осознания текста в другую». Такая сложная, багатосмислова построение текста, которая требует применения различных методов понимания значений, определяется, по Лотманом, как «текст в тексте». Отлично закодированы, содержанию элементы текста взаимно проникают, образуя «риторическую построение». Способ ее перцепции зависит от двух главных факторов — «авторской построения» и «читательского восприятия текста». Иными словами, смыслы, которые накладываются в тексте, можно понять при соответствии построенной конструкции текста, а также наличия читательских способностей расшифровать смыслы. «С позиции другого способа кодирования текст приобретает черты повышенной условности, отмечается его игривый характер, ироничный, пародийный, театрализованный т. д. содержание». Когда меняются внутренние границы текста, а также его условность и закодированность, меняется вся его структура. Тогда обостряется момент игры в тексте. Дело в том, что в футуристической поэзии содержанию элементы текста постоянно балансируют на грани внутреннего и внешнего. Элементы, которые в одной перспективе включены в текст, в другой — выключены из него. Включение визуальных элементов в текст нарушает его границы, тем самым обостряется момент игры в тексте, момент, который футуристам больше зависело. В футуристических стихах языковой код выступает в предельно сокращенном виде. Такое сокращение кода к другу фонической, лексической или синтаксической схемы, которая сама по себе не является поняла, предопределяет загадочность целого стихотворения, которому значение придает разве заголовок. Без него стихотворение остается нанизыванием слов или букв и лексем, подражают звуки. Пользуясь терминологией теоретика-лингвиста Романа Якобсона, можно сказать, что футуристические произведения не выполняют в коммуникационном процессе «функции отношения» и нарушают реализацию «эмотивной функции» языка. Функция эмотивная должно указывать на позицию отправителя в отношении предмета перевода. Итак, не способ ограничиться только к познавательной стороны высказывания, потому что его экспрессивные элементы сами по себе представляют определенную — умышленную или нет — информацию. Между футуристические произведения очень часто нарушают эту эмотивная функцию, потому что те элементы, которые могли бы передавать информацию в виде эмоциональных впечатлений, непонятны для реципиента. Они относятся к более абстрактным, воображаемых эмоций, которых отправитель — поэт — не может предсказать. Именно в этом смысле футуристическая поэзия относится к передвербальних структур мышления, не говоря уже об эстетической функции поэтического языка, которой футуристы вообще не принимали во внимание. Футуристы каждый раз большее внимание привязывали к графической записи стиха, которого «написания» требовало много разнообразных художественных способностей. Быстро появилась так называемая «поэзия материальная», которая набросала как бы физическое присутствие шрифта, подчеркивая его пластичность, своеобразную прелесть. Главным, собственно буквальным образом материализации языка был синтез, ж которого твдавалися авторы-футуристы. В этом случае синтез заключался в том, что письмо графически испытывало влияния других медиа. Так, например, двое из трех соучредителей украинского футуризма были художниками — Василий Семенко и Павел Ковжун. Движение поддерживали также в театре — Марко Терещенко и Лесь Курбас и кино — Александр Довженко. Это сказалось на оформлении обложек поэтических сборников, которые поэты почти всегда делали совместно с художниками. Так, обложку к сборнику «Встречи на перекрестной станции» оформлял В. Татлин; макет «Новой генерации» создали известные художники Павел Ковжун (соучредитель кверофутуризму) и Анатоль Петрицкий, декоратор Вадим Меллер, фотограф Дан Сотник. Итак, футуристическая литература создавалась в контексте многих искусств. Футуристический движение было авангардным направлением, функционировал на разных пространствах культуры. В его пределах взаимодействовали элементы различных дискурсов, художественных ремесел, различные средства создания, стиле и тому подобное. Именно поэтому его можно анализировать в разных культурных контекстах. Проникновение медиа относилось к применению фотографии, причем ее використували не просто как иллюстрацию к тексту, но как его неотъемлемую часть. Плакат и поэзия творили целостность, симбиотические дополнялись. Стихи все чаще попадали под диктат графического жанра. Писатели, сотрудничая с фотографами, стилистами, декораторами, творили настоящие коллажи, которые были обозначены богатой игрой шрифтов, а формой напоминали макет. Композиционным принципом стал монтаж, составлявший сочетание материала, взятого из слов, плакатов и лозунгов, которые порой наводят на мысль о сегодняшних рекламные бигборды. Целью таких визуальных экспериментов на фоне написанных текстов было поднимать литературу более семантический уровень. В тексте виделся не только знак. Согласно положению Бахтина, текст стал «семиотический пространством», в котором взаимодействуют, «интерферуються» и самоорганизующиеся разные «субтексты». Текст начал приобретать определенные свойства материальной вещи, которая находится как бы в каком вертикальном отношении содержания — сочетается с ним, дополняет его или отрицает его. Большой роли получила технология письма и фактурность, которых практическим проявлением было высвобождение алфавита, например, с помощью введения кириллицы в пользу латиницы и отмены больших букв.