Влияние религиозного фактора на историософскую концепцию трилогии м. старицкого «богдан хмельницкий» и романа г. сенкевича «огнем и мечом» часть 3

Решающее значение для понимания образа Вишневецкого имеет драматическая сцена тяжелой борьбы князя с самим собой перед образом распятого Христа, в которой легитимируется вся его деятельность. Князь не менее гетмана тщеславный и оскорбленный приказу властей, которая поставила над ним, польским войском бездарных военачальников. Его амбиции затронуты, необходимо сделать выбор: либо смириться нелепом распоряжению польских властей и одновременно примириться с мыслью о неизбежности падения Речи Посполитой, или, действуя наперекор власти, попытаться спасти отечество. Шляхта с войсками сама шла к нему, наделяя его фактически властью главнокомандующего. Князь понимал, что только он еще может предотвратить катастрофу. Но и Хмельницкий, по мнению Яремы, также прикрывался общественным благом и для него разрушает величие Речи Посполитой.
Хотите быть запоминающимися для посетителей вашего офиса? Закажите проектирование дизайн по приятным ценам на design-rise.ru

Не то же самое, и он, Вишневецкий, хочет сделать? "Худший враг — не Хмельницкий, а внутренний беспорядок, а произвол шляхты, а малочисленность и безнаказанность войска, бурная сеймов, распри, расстройства, беспорядок, слабоумие, корыстолюбие и недисциплинированность, недисциплинированность прежде всего! Дерево погибает и трухлявеют изнутри. Проходит немного времени, и первая буря валит его, но преступник тот, кто к этому руку приложит, проклят тот, кто пример подаст, проклятый он и дети его до десятого колена! ". Осознав это, князь Ярема смирился. Болеслав Прус указывал на довольно странный выбор князя, претендента на роль спасителя отечества, поскольку из двух решений то выбрал самое нелепое. Но Вишневецкий — фигура не просто идеализированная, а идеальная, созданная по образцу благородных панегириков и специально противопоставлена типа произвольных феодалов. Именно в плане нравственного противопоставления, а не в сравнении действительного исторического значения Хмельницкого и Вишневецкого раскрывается суть их образов. В Старицкого тема национального предательства, особенно предательство веры, в трилогии воплощается концентрированно не в каком-то одном образе, а «рассеяна» во многих образах, и семантика этой широкой темы не одинакова (Вишневецкий, Барабаш, Адам Кисель , Марилько, Виктория). В романе Сенкевича мотив предательства тесно связан с казаками, особенно с Хмельницким, потому что они осмелились выступить против Речи Посполитой. Полно авторская идея трилогии Сенкевича выступает в заключительной части трилогии (роман «Пан Володыёвский»), в рассказе г Мушальського и в словах гетмана Собеского, будущего польского короля. Мушальський вспоминает о том, как он и казак Дидюк, живя по соседству в Украине, долгие годы враждовали между собой, пока, наконец, не попали в татарский плен и проданы в рабство, скованные одной невольническим цепью на татарской галере стали братьями во Христе и затем, бежав из плена, вместе воевали, мстя своим общим врагам. Смысл этой аллегорической рассказы сводится к проповеди примирения казаков с поляками ради общей борьбы с внешними врагами, врагами не только Речи Посполитой, но и христианства. Такое мнение автор вкладывает затем в уста Собеского, который решительно отклоняет предложение Азии создать в Украине татарскую колонию для уничтожения казачества. В ответ господину Богушу, почему он, гетман, не хочет воспользоваться услугами татар, Собеский отвечает: "Потому что я гетман Не только польский, но и христианский; потому что я стою на страже креста! И хотя бы казаки еще свирепее терзали лоно Речи Посполитой, я не стану рубить головы ослепленного, но христианского народа языческих мечом. Ибо, поступая так, я сказал бы нашим отцам и дедам, моим собственным дедам, их праха, крови, слезам, всей старой Речи Посполитой: «Ракка! ...» Мы — крепость, стены которой Христос освятили своей мукой, а ты мне говоришь, чтоб я божий ратник, я, комендант ее, первый отворила ворота и впустили язычников, как волков в овчарню, и отдал на избиение Иисусову паству !? Лучше нам терпеть от чамбулов, лучше снос бунты, лучше навлечь на себя эту страшную войну, лучше пасть в ней мне и тебе, лучше погибнуть всей Речи Посполитой, нежели посрамить имя свое, останется славы и изменить службе Божией, сойти с нашего Сторожевой поста! ". Если сравнить «злодеяния» Хмельницкого, который использовал татар Тугай-бея против братьев во Христе, с благородным негодованием Собеского, что отклонил услуги сына Тугай-бея, то убедимся, что Сенкевич на новый лад повторяет старую идею. В современных ему условиях национального угнетения, по мнению Сенкевича, есть только один способ обезопасить себя от нравственного падения и сохранить прочность патриотических убеждений-за примером предков полагаться на Бога и в нем искать надежду и утешение. То есть Сенкевич в католичестве искал и видел единство поляков ради достижения патриотической цели и защиты гуманизма. Он исповедовал идею победы духа над грубой материальной силой: какими бы мощными ни были государства угнетателей Польшу, их грубая материальная сила потерпит поражение, если Польша сохранит в себе дух свободолюбия и патриотизма, заложенного в вере. Итак, трилогию Старицкого «Богдан Хмельницкий» и роман Г. Сенкевича «Огнем и мечом» следует рассматривать в широком контексте религиозности, которое приобрело большую популярность в эпоху романтизма. Противопоставление веры было принципиально важным для писателей, поскольку родная вера в этом контексте выступала и как религиозно-конфессиональный, и как национальный фактор, сохранение которого и борьба за который была ключевым залогом национальной идентичности каждого из народов. Религиозный фактор звучит в трилогии Старицкого намного сильнее, чем в других его произведениях, зато в Сенкевича — слабее, в случае с созданием образов Украинский еще и завуалировано. Оказывается религиозность по-разному на уровне художественной структуры текста: на уровне стиля, проблематики, характеров. Литература

  1. Варенко В. Воспитание христианской морали в творчестве украинских писателей (ХIХ — початокХХ ст.) // Украинская литература в общеобразовательной школе. — 2000. — № 2. — С. 21-25.
  2. Горский И. Исторический роман Сенкевича. — М .: Наука, 1966. — 308 с.
  3. Горский И. К вопросу о мировоззрении Сенкевича // Ученые записки института славяноведение. Академия наук СССР. — М., 1960. — Т. ХХ. — С. 3-52.
  4. Ko cio ek A. Wybrane fragmenty z korespondencji z przyjaci mi: o ideowych poszukiwaniach Miko aja Gogola. — Toru: UMK, 2004. — 180 s.
  5. См., Например: Сверстюк Е. Украинская литература и христианская традиция // Сверстюк Е. На празднике надежды. Избранное. — К., 1999; Сулима В. Библия и украинская литература. — К., 1998; Полищук В. Художественная проза Михаила Старицкого: Монография. — Черкассы, Брама, 2003. — 376 с.
  6. Полищук В. Художественная проза Михаила Старицкого: Монография. — Черкассы, Брама, 2003. — 376 с.
  7. Сенкевич Г. Огнем и мечом Роман: В 2 т. / Пер. с польс. Е. Литвиненко. — Тернополь: Богдан, 2006. В дальнейшем, ссылаясь на этот источник, будем указывать в тексте том и страницу.
  8. Сенкевич Г. Господин Володийовский. — М .: ЛТД, 1998. — 569с.
  9. Старицкий М. Богдан Хмельницкий // Старицкий М. Собрание сочинений: В 8 т. — М .: Днепр, 1965. В дальнейшем, ссылаясь на этот источник, будем указывать в тексте том и страницу.
  10. Хобсбаум Э. Век Революции. Европа 1789—1848 / Пер. с англ. Л. Д. Якуниной. — Ростов-на-Дону: Феникс, 1999. — 480 с.